Лидия ДОВЛЕТКИРЕЕВА
Липки – литературный тузлук 2010

журнал "Вайнах"


Лидия Довлеткиреева


Липки – литературный тузлук 2010

Даешь нефть!


Десятый юбилейный форум молодых писателей России, стран СНГ и дальнего зарубежья прошел традиционно в подмосковном пансионате «Липки» с 18 по 22 октября. Название это не раз давало повод едким шутникам покаламбурить на тему о липовых писателях и вообще литературе-липе. Но… жизнь, как всегда, победила неизвестным науке способом: липкинские встречи стали не только школой мастерства для начинающих литераторов, но и знаменовали новый этап российской изящной словесности. На смену 90-м, отмеченным жанровой и стилевой эклектикой (от боевиков, триллеров, фэнтези, романчиков для домохозяек до экспериментальных постмодернистских опытов), пришла литература, где острые вопросы современности, переплетаясь с вечными темами, рисуют облик героя нашего времени без ретуши и искренне. В дискуссиях молодых критиков это направление получило название «нового реализма», «новой искренности», «новой исповедальности».


Что же было в Липках в этом году? Во-первых, приехали сюда на этот раз более 180 писателей до тридцати пяти лет с гаком из 57 регионов России, 14 стран СНГ и зарубежья. Их отобрала конкурсная комиссия, изучив заранее присланные работы во всех литературных жанрах: проза, поэзия, драматургия, детская литература, перевод, критика.


На открытии, затянутом и скучном, А.С. Филатов, президент Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ, сразу же обуздал феерично-нерабочее настроение форумцев: юбилей, хоть и праздник, но отдыхать не придется, в общем, арбайтен и еще раз арбайтен.


Дмитрий Петрович Бак, проректор РГГУ, поставил очень важные для нынешней литературной ситуации вопросы. Например: «горят» ли рукописи, т.е. стоит ли стремиться к известности или «блажен, кто молча был поэт»? Наступило или миновало время «новой социальности» в литературе? Нужен ли «литературный горизонт ожиданий», что значит – должен ли писатель улавливать тренды (модное словечко ведущий пояснил как «традиции», «актуальные проблемы»)? Какова поэтика современной прозы: доступность или поиск своего пути? Всего их было десять, и потому ли, что каждый тянул на отдельный серьезный разговор в рамках «круглого стола», или потому, что молодые и даже мэтры не готовы были вот так сходу рассуждать серьезно и глобально, но едва тлеющая дискуссия потухла, так и не разгоревшись. Оркестр играл что угодно, никак не реагируя на взмахи дирижерской палочки. Впрочем, речи некоторых ораторов были и образны, и живы, и индивидуальны, и остры. Наталья Иванова, 1-й зам. главного редактора журнала «Знамя», с болью нарисовала мрачную картину литературного сегодня, наподобие демографического креста, «Русский литературный крест»: по восходящей – количество писателей, по нисходящей – количество читателей. «В России велика потребность думать, говорить, писать – это говорит о том, что мы живой народ», – известная своими ультра-патриотическими взглядами Капитолина Кокшенева из журнала «Москва» не столь пессимистична. Зам. министра культуры Екатерина Чуковская прожектором осветила темные пятна российского авторского права, напомнив слова А. Дюма: «Все плагиат. Даже Бог создал Адама по своему образу и подобию». Хусей Бостанов из КЧР поблагодарил за приглашение на прошлогодний форум, ведь на обратном пути он спас современную Анну Каренину, чуть было не бросившуюся под поезд из-за развода с мужем. Самая юная участница, миловидная Маша Малиновская трогательно приветствовала всех на белорусском языке. О том, что происходит с литературой в Грузии, рассказал русский автор Дмитрий Лоскутов из Тбилиси...


Покидала зал со смешанными чувствами: с одной стороны, явно не удавшийся полилог удручал; с другой – повисшие было в воздухе вопросы Бака постепенно проникали в мозг, видимо, ответы придут позже, подумаем об этом завтра – значит, и не провалился разговор, а наоборот, пробурил скважину, ну а то, что фонтан мыслей не хлынул сразу, не так уж и страшно: будет нефть, будет!


Критика чистого разума


Из Чечни нас было пятеро: я (мастер-класс критики журнала «Вопросы литературы») и Сулиман Мусаев (проза, «Дружба народов») – бывалые липкинцы; жадная до новых, желательно с экзотическим ароматом, знаний Роза Межиева (поэзия, «Знамя»), скромный мистик Аслан Шатаев (проза, «Дружба народов»), в меру честолюбивый, в меру успешный Арслан Хасавов, уже обласканный престижной премией «Дебют» (проза, «Знамя»). Мы разошлись по своим семинарам знакомиться и обсуждаться.


Мастер-класс журнала «Вопросы литературы» был, по признанию его руководителя, д. ф. н., профессора РГГУ, главного редактора «Вопросов», критика И.О. Шайтанова, очень сильным по составу. Действительно, каждый предложенный текст порождал рассуждения не только о его смыслах, но и вызывал шквал противоречивых мнений о нащупанных авторами болевых точках, причем не только литературных, но и культурологических, искусствоведческих, и даже социально-политических и религиозно-этических. Например, были представлены два взгляда на провинциальную литсреду в комплиментарных по отношению к екатеринбургским авторам рецензиях Константина Комарова и ругательных обзорах ярославца Андрея Коврайского. Одна из самых молодых участниц семинара Ольга Левина из Уфы отличается литературной смелостью – не побоялась выступить с критикой романа местного авторитета, правда, как мне кажется, не совсем обоснованной. Мои статьи о чеченской и русской военной прозе привели к спору о разнице или конфликте ментальностей, об этнических координатах в литературе и шире – о том, живем мы в мире после наций или в мире обостренного самоутверждения национальной идентичности. Филигранный, с точки зрения техники анализа, разбор поэзии Светланы Кековой, осуществленный Катей Ивановой из Саратова, неожиданно взорвал аудиторию на разговор о политкорректности в творчестве. Ксения Резник из Хабаровска посчитала высказывание «мадам Кековой» об истинном Боге как претензию на «монополию в религии», что недопустимо в многонациональном и многоконфессиональном государстве. Ее жаркий оппонент екатеринбуржец Сергей Беляков пообещал: «Мы отменим политкорректность в литературе», а заодно и статьи о разжигании межнациональной и иной розни в УК РФ. Я не стала напрасно тратить свою энергию на эту ветвь суждений, ведь международные нормы, доминирующие над национальным правом, слава богу, не в нашей компетенции. Елена Погорелая, ассистент руководителя мастер-класса, редактор отдела современной литературы «Вопросов», с юношеским максимализмом, напористо и бойко выносила вердикты собравшимся. Статьи самой Эли были очень тонки, интересны, аналитичны и в противовес ее устному речевому темпераменту – сглажены, ровны и в некотором смысле робки, особенно когда касались критической оценки признанных мастеров. Елена Луценко, редактор отдела библиографии того же издания, представила своеобразный опыт ассоциативного прочтения романа «Бог дождя» Майи Кучерской, за что и получила от коллеги и тезки, обвинившей автора в излишней демонстрации собственной эрудиции. Аналогии с этюдом до-диез минор А. Скрябина и триптихом Босха, проведенные Луценко, показались Погорелой натянутыми. По мне же, метод ассоциативного анализа тем и ценен, что серебряной нитью плетется паутина не только литературных взаимосвязей, но и создается замысловатый узор догадок благодаря смежным искусствам – живописи, музыке, каждое из которых «умалчивает одно, чтобы суметь сказать другое, потому что все сказать невозможно» (Ортега-и-Гассет в «Дегуманизации искусства», правда, имел в виду народы). Да и мне, как читателю со средним музыкальным образованием, фортепианная параллель с А. Скрябиным кое-что дополнила в понимании художественного мира Ани, героини Кучерской. Ксения Резник, литературовед, переводчик с японского языка, предложила на съедение научную статью «Опровержение по Пушкину: “Пиковая Дама” против современной теории фантастической литературы», в которой своеобразно восполняет смысловые пробелы этой пушкинской повести. Поклонников научного стиля оказалось не так много, большинство отдает предпочтение «художественной критике», образной, словесно-кружевной, метафоричной, ироничной и т.д. Но это, как говорится, дело вкуса.


Андрей Рудалев в своей работе решил, видимо, реанимировать дискуссию о «новом реализме», рожденную когда-то в стенах «Липок» совместно с В. Пустовой и другими критиками. Попытки его показались мне лично малоубедительными хотя бы потому, что не было приведено ни одного аргумента, обосновывающего эстетическую новизну приемов и средств изобразительности, используемых теми, кого относят к «новым». Сама статья имеет манифестно-тезисный характер, порой очень категоричный и с явным политическим окрасом (как, например, следующее высказывание: «С точки зрения «нового реализма» разговоры о критериях качества даже не то, чтобы бесполезны, они вредны. Все они рано или поздно переходят в эзотерическую с масонским душком сферу» или «“Новый реализм” начинается с разговоров на кухне. Через глухое скрипение зубами, которое выливается в митинг, стачку, демонстрацию. Ну и, конечно, РЕВОЛЮЦИЮ».).


А был ли мальчик? Чем, собственно, ново творчество Сенчина, Прилепина, Гуцко и иже с ними? Кроме того, что это новые, яркие литературные имена? Можно ли говорить, что поколение «нулевых» создало нечто принципиально новое в литературе? Социальность? Но разве не были социальны реалисты до них? Психологизм? Но опять же, разве это ноу-хау теперешних прозаиков? Скорее, речь идет о развитии классических традиций реалистического письма. А любое развитие подразумевает и обращение к опыту предшественников (натурализм, изображение жизни в соответствии с объективной реальностью – это общая черта всех реалистов и в 19 веке, и в 20, и вот уже в 21), и в то же время – новые мазки, которые определяются современностью. Так, в начале 90-х примерами неореалистических произведений стали романы Г. Владимова «Генерал и его армия» и В. Астафьева «Прокляты и убиты», которые, с одной стороны, ориентированы на реалистическую эстетику 19 века, с другой – обращены к историческим, нравственным, философским и эстетическим проблемам современности. Это спорная проза, которая представляет другое изображение Великой Отечественной войны писателями-фронтовиками, в разрез официальной советской критике. И произведения писателей поколения «нулевых» – скорее, это не новое направление в литературе, а лишь следующий шаг в развитии уже существующих творческих лекал. А для определения их как сегмента литературного тузлука (термин Василия Ширяева, о сей персоне чуть позже) больше подходят словосочетания типа «снова реализм», «опять реализм», «вновь реализм»… К тому же и до реализма в принятом в литературоведении смысле проза липкинских реалистов недотягивает, ведь, помимо социальной типизации, данный метод предполагает историзм мышления, т.е. видение исторической перспективы, взаимосвязь прошлого, настоящего и будущего, что весьма отдаленно присутствует в текстах раскручиваемых «новой критикой» «новых реалистов». В общем, «кесарево сечение», за которое взялся Рудалев, и удалось – его статья ворошит остывшие угли, и не удалось – то ли «новый реализм» не хочет появляться на свет, то ли ребенок родился мертвым.


Алиса Ганиева потрясла писательскую тусовку своими выкладками об околотворческом медийном гламуре, обозначив еще одну язву современной литературной среды: как далеко может зайти писатель в пиаре собственной продукции? Привлек ли Александр Снегирев потенциального читателя, снявшись в стиле ню в мужском журнале или, наоборот, оттолкнул? И как вербовать адептов своего таланта – все ли средства хороши в борьбе за умы и сердца? Утонченная Алиса была, как всегда, загадочна и немногословна, зато ее вовсе не литературно-критическая статья «Хрестоматийный глянец» заставила многих заговорить, и взгляды, как вы понимаете, были более чем диаметральные.


Самый юный семинарист Кирилл Гликман (19 лет, г. Москва) привез не совсем удачные свои рецензии, но устные оценки, которые он давал обсуждавшимся работам, были очень наполненными, точными и свидетельствовали о хорошем потенциале его критического дарования.


Василий Ширяев приехал аж с Камчатки, он большой эксцентрик. Добровольная роль паяца позволяла ему высказываться обо всех не кривя душой. Его как поборника чистоты русского языка раздражают всяческие украшательства, заимствования и прочие чуждые вкрапления, поэтому реплика: «Пишите проще и поменьше прилагательных!» – была рефренной в характеристике, которую он давал почти всем участникам. Мне он тем не менее, наступив на горло собственной песне прозрачной речи (нет правил без исключений), предложил в литературно-критических статьях для колорита смешивать русскую лексику с чеченской, создать подобие русско-чеченского суржика. Вася, к сожалению, такая смесь – не русский и не чеченский – уже давно обжилась на улицах Грозного. Чур меня! Сам он, как ни странно, изучает чеченский язык, является обладателем раритетного издания мациевского чеченско-русского словаря, чеченцев-участников приветствовал словами: «Г1уллакхаш муха ду?»[1] А один из его любимых исполнителей – певец Сахаб Межидов. Об этом мы узнали, когда неожиданно в «Зимнем саду» зазвучала песня «Дай баьхна латта»[2], заказанная Ширяевым по Интернету. На форум Василий Камчатский представил в его духе вещь – словарь юного критика, эдакий легкий стеб над ученостью молодых критиков, злоупотребляющих, на его взгляд, литературоведческой терминологией. Идея словаря, как показалось, гораздо оригинальнее самих словарных статей, среди которых встречались и меткие, и плосковатые высказывания. Меня, к примеру, позабавило определение: «Эстетика – гламур в законе». А настоящим откровением стала фраза: «Автор – первая из двух надписей на обложке книги». Особенно взъелся Вася на словосочетание «пространство литературы», и оно тут же было заменено «литературным тузлуком»[3].


Сергей Беляков из г. Екатеринбурга, зам. главного редактора журнала «Урал», обсуждался последним, по выражению Кати Ивановой, сладкое оставили, как и полагается, на десерт. Друзья и коллеги Сергея практически в голос заявили о том, что он состоявшийся критик, которому давно пора самому вести мастер-класс, и участие его наравне с другими в обсуждениях по меньшей мере выглядит смешным. Игорь Олегович тоже не возражал. На самом деле, Беляков – самый опытный участник критического семинара. В Липках он завсегдатай – чуть ли не в шестой раз приезжает. Он известен и за пределами форума, постоянный автор «Нового мира» и других солидных изданий. Я тоже с интересом его читаю. «Три портрета на фоне войны», например, логичная и очень талантливая работа. Статьи Сергея всегда полемичны, что очень даже неплохо на фоне пресной критической массы, высказываемые мнения безапелляционны, а это уже минус – надо и других уметь слушать, и не только слушать, но и прислушиваться. К тому же это не всегда чистая критика, зачастую явственно звучит политический подтекст, скажем, в рецензии на роман Елены Чудиновой «Мечеть Парижской Богоматери». Да еще и экспрессивен в диалоге – а для руководителя мастер-класса, подобного липкинскому, нужна, помимо профессионализма, мудрость и широта мировоззрения. Представленная Сергеем на форум статья «Географ и его боги» (кстати, к тому моменту она уже была опубликована в «Вопросах литературы») видится мне небезупречной, весьма противоречивой. Центральный тезис: Алексей Иванов – «талантливый, ни на кого не похожий писатель». А приводимые доказательства явно работают на его опровержение: «Дурновкусие, избыточность, вычурность, неточность в метафорах и сравнениях – давние спутники этого писателя». И т.д. в таком духе. Что ж, и на старуху бывает проруха.


Работа мастер-класса критики была организована по жанровым и проблемным блокам. Это значительно оголило вектор дискуссий и направило на конструктивный диалог-исследование. Здесь, кроме всего прочего, столкнулись две литературно-критические традиции: научная и художественная. Что тоже придало остроты высказываниям. В моих статьях, например, Андрею Р. и Алисе Г. не нравится «сухость», под которой подразумевается отсутствие эмоциональной составляющей. За меня ответила Оля Левина: «Это же понятно, Лидия сознательно отстраняется, когда пишет о войне, чтобы не быть предвзятой».


Всяко разно, или промоутирование по-липкински


Но Липки – это не только литературная школа, это еще и неожиданные творческие встречи и открытия. Программа форума была очень насыщенной, разнообразной. На спектакле театра «У Никитских ворот» под руководством Марка Розовского «Будь здоров, школяр» по произведениям Булата Окуджавы не удержалась от слез не только я, но и другие зрители: уж очень проникновенным было и актерское исполнение, и военные песни, и сюжет.


Творческие вечера с Алексеем Варламовым, Владимиром Личутиным, Павлом Басинским, Леонидом Юзефовичем, Сергеем Чуприниным – это же уникальная возможность для ребят из разных уголков нашей большой страны внять советам Мастеров слова или, наоборот, окончательно отвергнуть нечто противоречащее личным установкам в литературном деле. Разочарование – не приехали Гандлевский и Сванидзе. Отыграл успешно свое представление Дмитрий Быков: аудитория легко клюнула на живца шоумена от литературы. Незадача – из-за катастрофически не хватавшего времени на обсуждения продлили наш мастер-класс, и не удалось попасть на встречу с легендарным космонавтом Алексеем Леоновым. По отзывам, было очень интересно, с юморком.


Поскольку форум юбилейный, организаторы, как бы подводя итоги славного 10-летия, устроили три «круглых стола» с липкинцами, которые так или иначе уже заявили о себе. Отличная задумка была не совсем внятно реализована участниками этих самых «столов». Постановка темы «Два полюса современной прозы: социальный и эстетический» несколько покоробила прозаиков Дениса Гуцко, Захара Прилепина, Германа Садулаева, Романа Сенчина, Сергея Шаргунова. Камертонами чутких сердец они уловили некий намек на отсутствие полнокровного эстетического элемента в их собственном творчестве, обиделись и всю встречу упорно доказывали, что одно другому не противоречит. Какова жизнь, таков и язык. Невозможно «чернуху» обыденности передать изысканными средствами и т.д. А Садулаев прочитал целую лекцию о двух направлениях исландской литературы, т.н. технике скальдов. Метафоричные заморочки первых интересны лишь узкому кругу лингвистов, простота же вторых осталась в веках. Сенчин поддел ритора за излишне менторский тон, заявив, что эту филологическую «легенду» он еще на первом курсе литинститута благополучно проспал на последней парте. Не успел Прилепин, в своем стиле, предложить аудитории поругаться, поскандалить и подраться, как не вовремя или, напротив, кстати зашли «высокие гости» в лице вице-спикера Госдумы С. Журовой и еще какого-то чиновника. И тут… молодых прозаиков одновременно атаковал рой пчел: Захар резким жестом накинул на бритую оппозиционную голову черный капюшон и вскочил со своего места, Шаргунов прервал ответ на поступивший из зала вопрос и, крутанувшись волчком, побежал за Захаркой. Не сговариваясь с которым, поддались общему настроению демарша и остальные нью-прозаики: Садулаев, Гуцко, Сенчин. (К месту или нет будет сказано, но двое последних держали себя просто, с достоинством. Признаться, мне это больше по духу, нежели брутальное кокетство Захара, Германа и Сергея. На мое отношение к их творчеству это, впрочем, не влияет – все пятеро ребята очень способные). Не отвесив растерявшимся зрителям сего действа положенный по этикету поклон, молодые звезды гордо ретировались. Ведущему встречи, главреду «Дружбы народов» Александру Эбаноидзе ничего не оставалось, как последовать их примеру.


Тематика «круглого стола» с поэтами-липкинцами была заявлена как «Традиции и новаторство в современной поэзии». Любопытно было бы услышать свежие мнения на этот счет, но… и на этот раз не случилось. Дискуссия переоформилась в творческий вечер Игоря Белова, Владимира Иванова, Елены Лапшиной, Анны Матасовой, Александра Переверзина, Нтальи Поляковой. Послушать поэтическое слово в авторском исполнении – здорово! А то, что поэты не захотели рассуждать о традициях и новаторстве, вполне естественно: рефлексия поэтическая – это одно, а критическая – совсем другое. В общем, осмысление собственного творчества – не их епархия. Может быть, следовало разбавить поэтов с критиками, чтобы тема зазвучала. Кирилл Ковальджи, мэтр и конферансье вечера, умело гасил вопросы из аудитории.


На встрече с липкинскими критиками тон задал Лев Аннинский. Гениальный, в хорошем смысле, провокатор, он взломал матрицу темы «Создало ли поколение «нулевых» годов новое направление в литературе. И если создало, то какое?», объявив, что литпроцесса вообще нет, и мы живем в мире после Слова. Оно нивелировалось, утонуло в информационных технологиях, похоронено Интернетом, массовой культурой, клиповым мышлением и прочими губительно-разлагающими факторами. Валерия Пустовая мгновенно сориентировалась и выдала импровизированную эпитафию Слову в поддержку посыла Льва Александровича. Признаться, странно было слышать эти речи от людей, существующих в ойкумене христианской культуры. «Вначале было Слово, и Слово было Бог». А если Слово умерло, то и Бога нет? И что взамен – карамазовское «все дозволено»? Вопросы сыпались из зала один за другим. Живое общение, хоть и не по теме, можно сказать без натяжки, состоялось. Моя негромкая попытка вернуть дискуссию в рамки обозначенной проблемы и опровергнуть тезис о «смердящей словесности» не особо увенчалась успехом. Лейтмотивом встречи так и осталась провокация – как со стороны критиков, так и из зала. Василий Ширяев, к примеру, уверенно констатировал: «Писателя создает критика», то бишь: талантливых писателей нет, есть талантливые критики-промоутеры (перл с нашего критического семинара). Зал не остался в долгу, молодой неопознанный литератор закрыл собой амбразуру: «Критики – это литературные неудачники, импотенты в прозе и поэзии». Еще один укол из зала, на этот раз от ингушского прозаика Берса Евлоева: «Критика обслуживает отдельных авторов». Основной пожар разгорелся вокруг того, что является движителем творчества – амбиции, талант, деньги… Какие только панацеи не предлагались. Возмущенная прагматичным подходом, Алла Зиневич выкрикнула с места: «Любовь – вот, что центрирует творчество… Почему никто не сказал об этом? Данте… Беатриче…» На том и порешили: действительно, как это нам, таким уверенным в себе критикам: Елене Погорелой, Алисе Ганиевой, Андрею Рудалеву, Валерии Пустовой, мне – это не пришло в голову? Любовь – что же еще!


Айн-цвай-драй, кого хочешь, выбирай!


На закрытии, как и положено, подводили итоги: руководители мастер-классов сошлись во мнении, что уровень Липок растет год от года, рекомендовали отдельных участников на различные формы поощрения. Приятно, что почти все члены нашей делегации были в той или иной степени отмечены: Сулиман Мусаев стал одним из стипендиатов Министерства культуры в номинации «Молодые таланты России. Проза», рассказы Арслана Хасавова войдут в сборник «Новые писатели», который ежегодно выходит в солидном книжном издательстве по итогам форума, мои скромные труды будут представлены в Каталоге лучших произведений (2011), Роза Межиева названа руководителем ее мастер-класса «самобытным, ни на кого не похожим поэтом», по-моему, это очень высокая оценка. Полный список «поощренных» можно найти на сайте Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ: www.sfilatov.ru. Именно ФСЭИП и осуществляет ежегодно этот уникальный в своем роде меценатский проект. Ой, чуть не забыла: очень символично то, что в последний вечер форума пансионат «Липки» заполонили студенты в синих футболках – члены молодежной организации «Гражданская смена». Они ловко и быстро рассредоточились по всем углам здания. Униформа, централизованные команды по рации, политические кричалки, листовки теперь уже на качественной глянцевой бумаге – что-то это напоминало, дежавю, история повторяется не в лучшем своем варианте. На вопрос одного из мэтров, кто вы такие, девушка со стеклянными глазами ответила без запинки: «Мы те, кто завтра будет править миром!» Надеюсь все же, что мир не окажется во власти очередных зомби, сами они не станут орудием чьей-то бездушной воли, а Любовь и Творчество вовремя подстрахуют наш воздушный шар от падения.


Сноски

[1] -Как дела? (чеч.)

[2] Земля отцов (чеч.).

[3] Тузлук (тюрк.) – раствор поваренной соли для засола рыбы, икры, кожевенного сырья и др.

 

© 2000 Москва. Фонд СЭИП.
e-mail: fseip@mail.ru